Винсент Анатомия Моды
Новое литературное обозрение, 2. Манера одеваться от эпохи Возрождения до наших дней». Слова анатомия в заглавии вовсе не случайно. Автор рассказывает о том, как и в какие эпохи одевали те или иные части тела. Отсюда и деление на главы: «Голова и шея», «Грудь и талия», «Бедра и ягодицы», «Гениталии и ноги». Понятно, что такой подход заставляет несколько иначе взглянуть на историю костюма, на известные виды одежды и части туалета: парик, корсет, кринолин, бриджи.
Или вот, скажем, гульфик. Заняв предназначенное ей место, эта деталь постепенно обрастала украшениями и приобретала все больший объем; к середине XVI века она была уже весьма выпуклой. Начиная примерно с 1. Презентация Про Мед подробнее.
Разоблачение Одним из следствий моды на костюмы, максимально закрывающие тело, было акцентирование внимания на те . Купить книгу «Анатомия моды. Манера одеваться от эпохи возрождения до наших дней» автора Сьюзан Дж. Винсент и другие произведения в разделе . На страницах блестящего исследования профессора Йоркского университета Сьюзан Дж. Винсент «Анатомия моды: манера .
В этих местах были собраны все мыслимые декоративные элементы, сконцентрировано все вожделение и отвращение, которые способна вызвать неприкрытая плоть. Теперь нам трудно это понять, но под испытующим взглядом зрителей особенную важность приобрели руки. Это хорошо заметно на портретах соответствующей эпохи: руки с тонкими длинными пальцами и белой кожей, зачастую изображенные на фоне темной одежды, неизменно приковывают взгляд.
Анатомия моды, Сьюзан Дж.Винсент. На страницах исследования профессора Йоркского университета Сьюзан Дж.
Зачастую акцент усиливался за счет позы сидящей модели или окружающих ее аксессуаров и обстановки: распространенным мотивом на портретах была зажатая в руке перчатка (иногда одна была надета на руку); часто модель держала что- нибудь в руке, теребила ткань или украшение, иногда делала указующий жест. Королева Елизавета гордилась формой и ухоженностью своих рук и применяла некоторые из перечисленных живописных техник в реальной жизни.
Пауль Хентцнер рассказывал, как Елизавета оказала ему любезность: она сняла перчатку и протянула ему руку для поцелуя. Ее «руки были тонкими, пальцы — длинными», и они «сверкали кольцами и украшениями». Обозначение Электростанция На Карте. Позднее еще один иностранный гость при дворе говорил, что во время каждой аудиенции Елизавета снимала и надевала перчатки сотни раз, чтобы продемонстрировать свои красивые белые руки.
Форма и отделка перчаток того времени подчеркивала конусообразные, тонкие, узкие руки, которые считались идеалом красоты. У всех перчаток того времени, которые дошли до нас, были слишком длинные пальцы; они были гораздо длиннее, чем руки их владельцев. По характерным линиям износа можно заключить, что перчатки были длиннее пальцев на полтора- два сантиметра и кончики оставались пустыми. В паре перчаток, которые Елизавета подарила университету Оксфорда, средний палец достигает двенадцати сантиметров.
Этот «удлиняющий эффект» подчеркивали декоративные швы, которые также вызывали обман зрения. Чертежи Навесов, Схемы Навесов,. Красивые, ухоженные руки особенно ценились в XVI–XVII веках; впоследствии, немного отойдя на задний план, они не потеряли своей значимости.
В середине XIX века авторы одного руководства по этикету еще рекомендовали дамам всегда носить перчатки, даже в помещении, поскольку это смотрится «весьма элегантно» и в то же время позволяет сохранить «нежность рук». В другой книге утверждалось, что за обеденным столом леди и джентльменам позволяется не снимать перчаток лишь в одном случае: если «их руки, по той или иной причине, находятся не в надлежащем состоянии, чтобы выставлять их на всеобщее обозрение»; сегодня подобное утверждение уже кажется немыслимым. Лишь в XX веке красота и изнеженность рук окончательно перестала иметь большое значение. Тело обнажалось все больше, внимание зрителей отвлекалось и рассеивалось; руки играли в визуальном конструировании телесного образа все меньшую роль; их символические функции переходили к другим частям тела. Хотя участки кожи выше шеи и ниже запястья, благодаря вуалям и маскам, оставались открытыми, имелись и другие исключения из правил маскировки.
Эти исключения чаще всего проявлялись в сфере женской моды: в те времена демонстрация тела, как и сейчас, была тесно связана с гендерной принадлежностью. Это были своеобразные окна в неизведанное, куски телесного ландшафта там, где, ткань, отступая, обнажала новые, ранее скрытые области, подобно морским волнам во время отлива. Масштабы открытий были, по нашим меркам, весьма скромными: могли обнажаться предплечья, спускалась ниже линия выреза на платье; дамы начали носить декольте. Подобные, не слишком большие вольности были допустимы в праздничных или торжественных случаях.
В повседневной жизни такие платья не носили. Как напоминал читательницам в 1.
The Lady’s Magazine, приличной могла считаться разная одежда, в зависимости от времени суток. В вечернее время допускалось открыть руки немного выше локтя, «насколько позволит щепетильность»; шея и плечи также могли оставаться обнаженными. Ограниченные собственными рамками и социальным контекстом, практики обнажения тела выше запястья и ниже шеи все равно привлекали к себе внимание и часто вызывали нарекания у консерваторов.
Перемены были настолько микроскопическими, что каждый следующий «отлив» вестиментарной волны просто не мог остаться незамеченным. Джозеф Холл (1. 57.
Эксетера, а впоследствии — Норвича, в своей проповеди предупреждал, что, выставляя тело напоказ, модное платье искушает и обольщает публику. Ранее, в 1. 60. 5 году, Дадли Карлтон находил маскарадные костюмы королевы и ее придворных дам «слишком легкими и похожими на наряды куртизанок» — отчасти потому, что они обнажали руки «выше локтей». В 1. 65. 3 году анонимный автор текста с очаровательным названием «Обличение скверных женщин» жаловался на тех, кто «выставляет голую шею и грудь на обозрение всему миру»; в 1. Справедливое и своевременное порицание обнаженной груди и плеч». Автор перечислил множество причин, по которым подобное «разоблачение», с его точки зрения, неприемлемо.
Говоря словами Роберта Кодрингтона, «каждый день появляется новая мода, которая не прикрывает тело, а продает наготу». Уже в следующем столетии, в 1. The Guardian посвятил серию материалов шемизеткам (именовавшимся также «фишю» или «платок»), которые постепенно выходили из моды. Шемизетки — треугольные накидки из тонкой ткани, которыми женщины укрывали плечи и шею; спереди они крепилась к лифу. Джозеф Аддисон (ил. Примерно через двадцать лет «современную женскую моду выставлять напоказ обнаженные груди и плечи» порицали уже в первом выпуске журнала The Gentleman’s Magazine. Время от времени издание возвращалось к этой теме, пытаясь отговорить дам от стремления «открывать свои прелести».
Однако настоящее беспокойство журналистов вызывали вечерние платья с завышенной талией и глубоким вырезом, вошедшие в моду в первой четверти XIX века (ил. В 1. 80. 4 году один из них высказывал опасения, что этот «голый вид» грозит «свержением всех моральных устоев нашей страны». Прибегнув к аргументам с не вполне понятным кровосмесительным подтекстом, автор живописал, как мужчины, возбужденные видом своих модно одетых — или раздетых — сестер и матерей, неудержимо пускаются в «развратные кутежи». Другие комментаторы открыто заявляли, что в современных нарядах приличные и благородные дамы стали похожи на обычных проституток и прожигательниц жизни. Улица Бонд- стрит, по свидетельству одного журналиста, превратилась в «лондонский рынок, где выставляют и продают модниц». Как видно, подобные жалобы и возмущение новой модой часто грешили преувеличениями и обнаруживали пристрастие к патерналистской идеологии, граничащее с женоненавистничеством.